Уоллес лежала на кушетке. Она вытянула длинные ноги, положив их на поручень, так, чтобы одетые в сандалии-гладиаторы на высоких каблуках слегка свисали, а шея лежала аккурат на мягком валике противоположного подлокотника дивана... Весьма расслабляюще, почти массаж за счёт силы притяжения, давящей на позвонки. И, пожалуй, это был момент настоящего удовольствия, такой нередкий в её степенной, спокойной в эти дни жизни. Не так много было людей, да и нелюдей тоже, с кем она могла быть полностью открытой, но сестра со временем стала чем-то вроде доверенного союзника, которому можно рассказать самое интимное. И выслушать тоже. Будучи уверенной, что никто не покинет их крохотный, узкий круг общения.. Они могли говорить буквально обо всём. Не всегда соглашаясь друг с другом, но принимая допустимость другой точки зрения.

Мод этого было, пожалуй, достаточно. Она слишком часто сталкивалась с непринятием, чтобы не уметь ценить нейтралитет. О, она его ценила. А также терпение и ласковую улыбку Мири, время от времени Мод гадала, это отработанная улыбка для душевно больных, коей отчасти является и она сама, или же искренняя реакция?..

Душа тяготела к второму варианту, сердце тоже, а мозг настаивал - надо учитывать все варианты. Матильда отмахивалась от этой патологичной разумности, пусть и держала её в уме, но ей слишком нравилось иметь в окружении человека, с которым можно было поговорить обо всём. И тот факт, что сестрёнка была психотерапевтом, квалифицированным и наделённым докторской степенью - только добавлял бонусов к позитиву в их общении.

Мод ничуть не противилась тому моменту, что её могут рассматривать, как экземпляр.
И, когда она услышала уже знакомый звоночек в коридоре, и едва ощутимый звук скрипа дверных петель - кабинет Мири покидал пациент - она словно нехотя, скучающе, соскользнула с дивана, расправив ноги, поднявшись и поправляя брюки. Господь, она будет выглядеть прилично, несмотря на то, что она заходит в кабинет сестрёнки с бутылкой полусухого вместо сумочки - нет у неё сумочки сегодня, только крохотный кошелек, в котором - парочка купюр и кредитка, запихнуты в задний карман джинс.

- Chaio, сara mia, - почти мурлычет Тильда, когда дверь за ней закрывается, ставит вино на стол сестрёнки, и плюхается в кресло напротив него, такое удобное, мягкое, что, порой кажется, в него можно укутаться. Чего не отнять в кабинете психотерапевта - того, что в нём хочется расслабиться и поведать психотерапевту о всех своих бедах, даже о тех, о которых ты рассказывать не собирался.

В этом плане Мод ущербна. Не то чтобы у неё секретных проблем не было... Просто она была слишком скрытна. Усмехнувшись, она наблюдает за сестрой - та всегда кажется такой донельзя добродушной, положительной! Что аж страшно. Что может скрываться внутри? Мод надеется, что ничего. Но её надежды очень коварны, к этому она уже привыкла.

- Мы не виделись больше двух недель.. У меня всё как обычно. Разве что, один из ара таки не выдержал переезда, возможно.. Но ладно. Не такая уж большая потеря, правда? Уоллес опять в командировке. Я предоставлена больше всех самой себе. А думаю лишь о том, как бы снова припасть к Колодцу... Последний раз я бывала у него целых полгода назад, - мечтательный взор устремляется к потолку. - А как ты, моя дорогая сестра? Не опостылели ли люди, с их однообразными проблемами - я, кажется, не устану спрашивать никогда!... Мне, право, интересно... И откуда ты черпаешь терпение, - Мод усмехается шире, скашивая взгляд на сестру. - Я думаю, это и есть твой секретный талант.

- Как-то подозрительно рядом звучат в твоей речи фразы "собственная свобода" и "визит домой", - Мод паясничает сейчас, кривит мордаху в выражении, далёком от своего нормального.

На самом деле она сейчас искренняя донельзя, ей всегда было интересно, для неё всегда было вопросом без ответа то, как Мири выдерживает, во-первых, всех этих несносных, и так часто дурно пахнущих людей, во всех отношениях, а ещё, как она умеет совладать с несоразмерными амбициями их дражайшего общего папеньки. О. Один его взгляд выбивал Мод из колеи, заставляя вспылять, злиться, и начинать изрыгать нелицеприятные ругательства. Наверное, дело в том, что она не слишком терпелива. Совсем не похожа на сестру, ну правда.

- Ну что ты о грустном, сестрёнка, - ворчит Матильда, неотрывно наблюдая за руками Мириам. Её сестра - и правда, произведение искусства. Тонкие запястья, хрупкие на вид пальцы, двигающиеся с такой естественной грацией. Есть что-то в Мири, что вызывает ассоциацию с большеглазой тонконогой ланью. Которую только попробуй спугнуть - и вмиг она окажется где-то на расстоянии полумили от тебя. А, может, и обнажит зубы, показав неожиданно острые резцы и клыки?.. Мод никогда не видела Мириам такой. Но она не была слишком наивной, и справедливо полагала, что тёмная сторона есть у всех у них. - Визит домой - это не то возвращение к истокам, о котором можно мечтать, - Мод кое-как оставляет обувь на полу и подтягивает коленки к груди, обняв их руками.

При мысли о родовом гнезде ей всегда становится немного грустно, ведь это - брошенная ею родина. И физическая связь с ночным колодцем не позволяет ей о ней позабыть. Её неизбежно тянет туда, в лоно семьи, в место, где земля так и пульсирует силой, только попробуй, зачерпни, всё - твоё..
А потом она вспоминает, к чему это всё приводит.
И нет, ей домой больше не хочется.
Пока жажда воссоединения с артефактом ковена не станет сродни нестерпимому зуду где-то прямо под черепной коробкой, в затылке, и немного - в висках.
Ей слишком знакомо это чувство.

- За свободу, хороший вечер... За одиночество, которое порой дороже золота, - фыркает Мод, отпивая вино - лишь пробуя вкус, смакуя на губах и кончике языка. Пить больше она всегда боится. Обычно боится. Хотя явно не тот напиток, который с большой вероятностью превратит её обратно в безвольный радиоприёмник, готовый вещать всем и о всяком. - За терпение моей дорогой сестры, которая согласна пережидать не только визиты несносных, откровенно говоря, людишек, но и мои набеги!.. - Матильда хмурится, - я уже заказала тройку. У контрабандистов. Молчи, сама знаю, - она морщит нос и отпивает таки за раз большую часть бокала. Как бы ей не было страшно терять контроль, порой Мод тоже хочется расслабиться, особенно, если вино настолько вкусное, с яркой фруктовой ноткой. - Это неэтично, верно? Хотя, куда более неэтично - преследовать своего лечащего врача. Ma chérie, просвети свою заботливую сестру, как поживает поклонник? Тот самый, что не давал тебе проходу. Волноваться о его психическом здоровье явно поздно, но меня волнует другой факт - неужто он совершенно не хорошенький? Одно я знаю наверняка, - Мод щурит глаза, - психи всегда изобретательны в постели. Ну а что? Не смейся, правда, это хотя бы нескучно!

Мириам с самого детства кажется Мод слишком хорошей. Слишком положительной, терпеливой, пожалуй, играющей по правилам. Но исключительно от чистого сердца, а не как их лицемерные родственники. Потому Мириам был выдан безразмерный кредит доверия и обожания, особенно способствовал этому факт, что эти чувства были взаимными.. Мод могла глупить, дурить, связываться с нехорошими компаниями, но при взгляде на неё у Мириам всё равно глаза лучились добротой, а руки тянулись потрепать её по голове, разворошив короткие непослушные волосы. Наверное, это и могло называться по-настоящему семейными отношениями, дружбой.

..Но не отменяло того факта, что у Мод были скверные привычки, в частности, любовь к ювелирным украшениям, которые достаются ей бесплатно, или ценой очередной аферы, либо и вовсе спонтанной ловкости рук. Мод щурится, когда Мири вспоминает про контрабанду, и думает - ну как так-то? Почему с куда более интересной темы кавалера сестрёнки они снова вернулись к старым баранам?..

- Ну брось, - ворчит Мод, машинально откидываясь в кресле поглубже и нашаривая руками серьги в своих ушах. - У меня всё схвачено, дорогая, я и тебе гостинец притащу! Но попозже.. Самую малость.

Массивные, красивые, сверкающие в лучах света серьги с россыпью драгоценных камней.. Прикосновение к ним успокаивает. Приятные объёмные формы в пальцах.. Порой Мод сама себе напоминает девчонку, почти ребёнка, который радостно повизгивает при виде разноцветных сверкающих стекляшек. Разве что, Матильде не интересна бижутерия, вплоть до кристаллов сваровски и прочей имитации роскошных натуральных пород. Нет, только самые дорогие камешки, самые дорогие металлы.. Ей интересны редкости, действительно редкие, встречающиеся скорее в порядке исключения, нежели наоборот. Мод нравится украшать ими себя, расхаживая и сверкая, подобно павлину.. Может, потому, что за блеском золота и камней не видно её?... Мало кто запоминает лицо женщины, которая носит на шее миллиард евро. Мало кому её личность будет небезразлична.

Неожиданный посетитель выбивает Мод из состояния задумчивости. Она мгновенно вспоминает рассказы Мири об этом мужчине: друид, талантливый, чужой, наглый. Выбил Мири с места главврача, скорее всего, ненамеренно - его сюда "пропихнули". Порядочный до мозга костей и зажатый. План действий у Мод вырабатывается почти мгновенно.

- Да, мистер Саттон? - отзывается Мод, скорее по наитию, чем осмысленно, стягивая с себя реглан, и оставаясь в одном лишь бюстгалтере. Волосы растрёпаны, в глазах - улыбка и смех, Мод и правда готова хохотать, но, стоит ей сейчас рассмеяться, весь смысл шутки пойдёт псу под хвост.

Она не была маленькой девочкой, и прекрасно понимала, как её внешность может действовать на мужчин. Даже если они любят других мужчин.. Дверь открывается, и мистер Саттон видит худощавую брюнетку в лифчике, которая довольно призывно изогнула спину, своей осанкой демонстрируя всевозможные преимущества. На такую встречу могло быть две реакции. Одна особо активная, если напротив - (потенциальный) любовник. Но Саттон таковым не был, и сейчас он испытывал ожидаемое смущение. Даже замер на месте, не решаясь, ответить ли, или просто закрыть дверь и сбежать.

- Мы вас ждали. Не хотите.. Присоединиться?.. - почти промурлыкала Мод, подавшись чуть вперёд и тихо втягивая носом воздух, наполняя им грудную клетку. Боже. Такого ужаса на чужом лице она давно не видела.

Дверь закрылась с грохотом, после чего Мод развернулась, хохоча, тихо, бесшумно, захлёбываясь смехом, и, прижавшись к двери, опускаясь вниз. Весь её налёт и шарм обаятельной привлекательности мигом спал, она снова походила на худощавого мальчишку.

- Его лицоооо, - смеялась Мод, утирая слёзы с уголков глаз. - Он был готов повеситься прямо на пороге. А покраснел как! Или побелел.. А может посинел.. Право, не помню до конца! Только что в лице изменился тотально..

Мод стаскивает с полки наспех брошенный реглан, натягивает обратно. Снова скашивает хитрый взгляд на сестру.

- Компромат компроматом, но Саттон получше того психа будет, во всяком случае, у него такие плечи, и, ооо, когда он убегал, я всё видела... Такая задница!.. Скажи, дорогая, вы всё ещё враги?

Мод тщательно избегает самой щепетливой темы - её связей с преступным миром и контрабандой. Она обожает браслет на своей руке, и ещё пару десяток граммов ювелирки в любимой шкатулке, но платить за это, или говорить об этом, ну правда, не готова.